Экстремальные виды спорта — скалолазание, BASE-прыжки, серфинг на больших волнах, фрирайд, скайдайвинг — объединяет одно: ошибка или неблагоприятные условия могут привести к тяжёлой травме или гибели. Тем не менее число участников по всему миру продолжает расти. Что движет этими людьми — и как они остаются живы? Систематический обзор, опубликованный в июле 2024 года в Frontiers in Sports and Active Living, охватывает 35 исследований и предлагает не один ответ, а несколько непохожих друг на друга мотивов.
Пять групп мотивов
Авторы обзора — исследовательская группа Университета Южного Уэльса под руководством Дэвида Шиарера — сгруппировали данные 35 исследований в пять тематических областей.
Первая — экзистенциальные и внешние мотивы. Многие участники называют контакт с природой ключевым: горные склоны, волны, воздух создают ощущение присутствия в моменте, схожее с практикой осознанности. Свобода — от обязательств, от повседневных ограничений, от необходимости оправдывать свои решения — выступала отдельным самостоятельным мотивом. Социальная принадлежность к сообществу единомышленников также значима: для части людей именно команда и разделённый опыт дают чувство «своих».
Вторая группа — личностные черты. Поиск острых ощущений (sensation seeking) — стремление к новым и интенсивным переживаниям — является устойчивой чертой, которую измеряют специализированными шкалами. Часть исследований связывала занятия экстремальным спортом с алекситимией — затруднённым распознаванием и описанием собственных эмоций. Для таких людей физическая интенсивность деятельности может служить способом получить более ясное эмоциональное переживание, чем в повседневной жизни.
Третья группа — мотивационные характеристики в терминах теории самодетерминации. Участники сообщали о чувстве автономии (сам решаю, когда, где и как), компетентности (вижу рост мастерства) и сопричастности (принадлежность к группе). Рост самоэффективности — уверенности в способности справиться со всё более сложными задачами — побуждает ставить новые цели и пробовать более трудные маршруты.
Четвёртая — управление риском. Спортсмены, как правило, не воспринимают риск как нечто, от чего нужно бежать. Они описывают его как управляемую переменную: через подготовку, оценку условий, выбор маршрута и момента попытки. «Аутсайдеры» склонны видеть эти виды спорта как безрассудно опасные; сами участники — как требующие точного расчёта. Это не означает отрицание опасности: несколько исследований фиксировали, что именно неконтролируемые ситуации (гибель друга, непредвиденная случайность) заставляли опытных спортсменов уйти из дисциплины.
Пятая группа — аналогии с зависимостью и синдромом отмены. Небольшое число работ описывало состояния, похожие на тягу и ангедонию при вынужденном перерыве. Авторы обзора оговариваются: для вывода о «зависимости» нужны дополнительные критерии — нарушение контроля и негативные жизненные последствия, — а у большинства спортсменов этих критериев нет. Возможная альтернативная рамка — глубокая страсть к занятию, а не патологическая зависимость.
Как работает профессиональное управление риском
Данные обзора подтверждают: опытные экстремальные спортсмены не игнорируют риск, а систематически с ним работают. Это включает длительную техническую подготовку, детальную оценку условий в день попытки, выбор снаряжения под конкретный сценарий, командные протоколы безопасности и — что важно — нормализованное право сказать «нет». Несколько исследований показали, что именно возросшая самоэффективность побуждает браться за более сложные задачи, а не притупляет чувство опасности.
Исследование о риск-факторах травм (Weishaar et al., 2021, n = 7109) показало, что наиболее сильными предикторами повреждений были поиск риска ради самого риска и импульсивность — то есть именно отход от осознанного управления, а не участие в экстремальном спорте как таковом.
Психологическая безопасность спортсмена
Отдельная тема, которую обзор затрагивает лишь косвенно, — психологическое здоровье спортсменов в экстремальных дисциплинах. Культура «неуязвимости», характерная для высококонкурентной среды, нередко создаёт барьер для обращения за помощью: признать тревогу, депрессию или страх — значит поставить под сомнение собственную пригодность к дисциплине. Завершение карьеры из-за травмы или возраста, длительный перерыв, давление результата — всё это рискогенные периоды.
Консенсус в области спортивной психологии рекомендует конфиденциальную поддержку: спортивный психолог, доступный без прохождения через тренера; понятный маршрут к врачу; культура, в которой тренер или команда не стигматизируют запросы о помощи. Эти факторы не уникальны для экстремальных дисциплин — они важны в любом высококонкурентном спорте.
Если вы или кто-то из ваших близких переживает острое состояние, обратитесь к живому человеку: тренеру, врачу, близкому. При непосредственной угрозе жизни — в экстренную службу (112).
Что обзор не доказывает
Систематический обзор охватил 35 работ, большинство из которых малы по выборке и качественны по дизайну. Авторы прямо указывают на ограниченную обобщаемость результатов за пределы изученных выборок: многие исследования включали преимущественно мужчин, средний возраст участников варьировался, а сами дисциплины сильно различались. Ни одно из включённых исследований не устанавливало причинной связи между занятиями экстремальным спортом и суицидальным поведением. Этот тезис в обзоре отсутствует — его не следует читать туда, где его нет.
Читайте также: Что происходит с телом при страхе и чем эта реакция отличается от тревоги
Что обзор действительно показывает: мотивы разнообразны, индивидуальное восприятие риска определяет поведение сильнее, чем любой усреднённый профиль личности, а профессиональное управление риском — это навык, который поддаётся изучению и улучшению.